Павел Коваль: «Надоело чиновничье ханжество, лицемерие и воровство»

Кандидат в депутаты Псковского областного Собрания – о сложностях коммуникации с чиновниками.

370

Павел Николаевич, вы говорите о себе «простой работяга». Однако, выдвигаясь на выборы в качестве кандидата, показываете, что не согласны быть безропотной «тягловой лошадью». Что подтолкнуло вас к этому шагу?

Я действительно простой работяга, многое знаю и умею, руки у меня откуда надо растут. Но это ещё не всё. Я, наверное, точнее будет сказать, идейный работяга. У меня есть принципы и убеждения, за которые я буду стоять до последнего. Если меня или ещё кого-то обманывают в глаза, футболят, незаслуженно обвиняют в чём-то или к чему-то принуждают, я буду отстаивать правоту.

Какие события вашей жизни послужили отправной точкой для формирования этого желания – отстаивать правду?

Эта готовность постепенно складывалась. Наша семья долгое время жила в Казахстане, а потом, когда начались межнациональные конфликты, мы переехали в деревню Лойно под Идрицей, в Себежский район (из тех краёв родом моя мама). Понятно, что нам нужно было оформить все документы, получить гражданство. И самое отвратительное, с чем я столкнулся, чиновничий беспредел. Этот беспредел, деление людей на первый и последний сорт, пренебрежительное отношение к человеку только потому, что ты облечён властью, а он нет, — всё это мерзко.

Я помню, как регулярно мотался на перерегистрацию ещё до получения гражданства: чиновники делают всё, чтобы только человек отказался от своих притязаний, прекратил добиваться своей цели, даже если эта цель совершенно законная и человек имеет на это полное право.

Я столкнулся со всеми видами «работы» — с отписками, с невыполняемыми обещаниями, у меня отвратительное отношение к чиновникам сложилось.

Как вы в таком случае видите правильное устройство?

Каждый должен добросовестно работать на своём месте и не преследовать каких-то неявных целей. Если ты поп – будь попом, если милиционер – лови преступников, если чиновник – будь любезен, всё по букве закона, на равных основаниях в соответствии с законными правами граждан.

Каков ваш опыт участия в политической жизни?

В качестве политика до сих пор – никакого. Но опыт взаимодействия с партиями какой-никакой есть. История с домом №66 на улице Винатовского в Великих Луках получила широкую огласку. Людей переселили из аварийного и ветхого жилья в новостройку, возведённую вне всяких правил, норм и здравого смысла, где ширина комнаты могла составлять менее двух метров! Качество работ заслуживает отдельного разговора, но даже планировочные решения оказались совершенно непригодными для жизни. Мы, увидев это безобразие, тыкались, как слепые котята, – искали помощи хоть от кого-то, обращались ко всем. Кто-то просто проигнорировал, кто-то не захотел «светиться» и ссориться  в выборный период – чтобы не испортить отношения с действующей властью. А Лев Шлосберг и Артём Медведев тогда приехали, чтобы лично ознакомиться с ситуацией.

Надо сказать, что в конце концов мы как минимум привлекли внимание к этой ситуации, не дали ей остаться бедой только тех людей, которым «посчастливилось» получить такие квартиры, где можно, стоя на месте, руками до стен достать. И мы не отпускаем эту ситуацию, продолжаем её мониторить.

И знаете, что тут самое неприятное? Когда-то я занимался евроремонтом. Разные квартиры делали, для разных заказчиков. По ремонту очень хорошо видно, кто на какие средства живёт и чем располагает. В общем, у чиновников таких проблем, как на Винатовского, близко нет.

Подытожим?

Пожалуйста. Я простой рабочий человек, которому надоело чиновничье ханжество, лицемерие и воровство. Если нужно будет учиться, чтобы заниматься политической деятельностью, — я готов. В настоящий момент партия «ЯБЛОКО» вызывает у меня наибольшую симпатию: она последовательно противопоставляет себя тому режиму, который сейчас сложился.

Беседовала Ольга ВОЛКОВА.


Павел КовальМеня зовут Павел Николаевич Коваль. Я родился 24 февраля 1969 года в Казахстане, в городе Ермаке Павлодарской области.

Так сложилось, что мои предки при разных исторических обстоятельствах так или иначе оказались на этих «дальних землях». Часть – ещё в тысяча семьсот каком-то году, когда казаков отправляли в острог, часть – при столыпинских реформах. Отца моего воспитывала не родная мать – бабушка Елизавета; мужем её был Кузьма Александрович Семенченко, генерал-майор танковых войск, Герой Советского Союза, которому довелось повоевать и в Первую мировую, и в Великую Отечественную.

Собственно, мой отец был строителем – работал на строительстве Ермаковской ГРЭС, в 1990-е пошёл по профсоюзной линии. Сейчас его уже нет в живых. Мама родом из здешних мест – из Идрицкого района, тогда это было село Зародище. Так сложилось, что какое-то время она и её сестра, моя тётка, воспитывались в Рижском детском доме. Потом их забрали оттуда. У бабушки по материнской линии брат был военный, и так они оказались в Усть-Каменогорске, потом в Актау — а это закрытый город, где расположен первый и вроде единственный в мире атомный опреснитель. Мать поступила учиться в строительный техникум в Усть-Каменогорске, а потом по распределению попала в Павлодарскую область, в Ермак. Там они и познакомились с отцом, и я родился.

Всё моё детство связано с Казахстаном. Иртыш (огромный!), степи, тёплый канал – водосброс с ГРЭС. Было нормальное советское время, и родители спокойно отпускали нас: на Иртыше мы чуть ли не жили. Рыбачили, ловили стерлядку, которую нельзя было ловить: огромное счастье было вытащить большую рыбу!

До пятого класса я учился хорошо, а потом меня перевели в другую школу. Там не сложилось: они шли на год вперёд по немецкому языку, да ещё и завуч преподавала. Так она меня трепала, что я в день, когда в расписании стоял урок немецкого, старался убежать из школы и спрятаться получше. На успеваемости в целом это сказалось не лучшим образом.

После восьмого класса я пошёл в училище – на помощника машиниста тепловоза. Мать с отцом всегда оставляли выбор за мной, не давили, не указывали, так что учебное заведение я выбрал сам. То ли это детская романтика играла в одном месте, то ли что, но мне всегда нравилась дорога. Так что выбор был либо стать водителем, либо податься в машинисты.

Чтобы работать по линии Министерства путей сообщения, реально ездить, надо было выдержать нереальный конкурс – до 20 человек на место. Пробиться было невозможно. Работал составителем поездов, потом ушёл на производство. Когда в девяностые завод, где я работал, развалился, работал на комбинате бытового обслуживания: при нём был свой строительный участок. Освоил многие станки: я простой работяга, знаю многие машины, могу и работать на них, и настраивать, и чинить по необходимости.

Потом… в нашем городе снесли памятник Ермаку, пошли стычки между русскими и казахами. Экология ужасная: белого снега мы там не видели «благодаря» неподалёку расположенным ферросплавному заводу и той же ГРЭС. В общем, мы уехали. Осели в деревне Лойно Себежского района.

Мать и я устроились на работу в ЯЛ 61/3. Мать – инженером-технологом, я — простым столяром-станочником, станки на меня навесили.

Контингент, что называется, специфический. Но я старался везде и всегда находить общий язык с людьми. Это в убеждениях своих я упираюсь насмерть, а тут подход важен. Бывало, что работники умышленно выводили из строя станки – но не при мне: наоборот, ещё и чинить помогали.

До работы я бегал – около десяти километров: транспорт ходил так, что было иначе не успеть к началу рабочего дня, чтобы расписаться за людей и вывести их на работу.

Позже мы перебрались в Великие Луки.

Я много где поработал и сейчас освоил новую профессию – охранника, получил лицензию и мог бы спокойно работать. Но тут появилось одно дело. Участие в выборах для меня – попытка выступить против того чиновничьего беспредела, которого в нашей стране, к сожалению, во все времена было много.